НАЧАЛО
В жизни каждого поколения рано или поздно наступает звездный час, пик судьбы, открывающий людям смысл их существования, собирающий в одну яркую точку все главные линии жизни, указывающий пути дальнейшего. Таким часом, такой точкой в жизни моего поколения стала вторая половина восьмидесятых годов, время горбачевской перестройки. Затхлый мир застойных лет был взорван головокружительно свежим дыханием новой эпохи, эпохи стремительных перемен и ослепительных надежд. Страна словно очнулась от долгой тягостной спячки, на своих губах ощутив пьянящий вкус политической свободы. Атмосфера общественной жизни менялась ото дня к дню. Вместе с ней неузнаваемо менялся воздух жизни искусства. Художники, начинавшие в шестидесятые годы, поколение отважных искателей и экспериментаторов теперь занимало ключевые позиции в живописи, музыке, театре. Они верили, что пришло их время. Цензурных тягот более не было. Театр, искусство общественное по самой своей природе, начал переживать настоящий расцвет. Отечественная сцена, освободившаяся от многолетней политической изоляции, стала видеть в себе органическую часть мирового театрального пространства. Никто не собирался отбросить прочь все, дотоле достигнутое, презреть театральные традиции прошлых десятилетий. Но мир стремительно менялся, он требовал от современного театра эстетической новизны и социальной значимости и в жизни наших театров наступила эпоха исканий. Мировая сцена, творившие на ней режиссеры, актеры, сценографы — и, конечно, зрители, немедленно и горячо отозвались на перемены, происходившие на российских, грузинских, литовских украинских подмостках. Я не могу вспомнить другое время, когда публика всех стран мира с такою пылкостью любила бы наш театр, битком забивая театральные залы на гастролях и фестивалях. Впрочем, тогда весь мир любил все, что прибывало из «страны Горбачева». Одновременно наша собственная публика с прекрасной жадностью и чуткостью людей, изголодавшихся по современному искусству, рвалась на спектакли зарубежных театров. Никогда прежде города всего Союза не принимали у себя стольких гастролеров.
Фестиваль имени Чехова вышел из недр созданного в дни перестройки, новаторского по духу, целям и организационным формам Союза театральных деятелей СССР. С самых первых шагов жизни СТД СССР делал все, чтобы наш театр был включен в систему театральной всемирности.
Для меня лично это были дни, полные настоящего счастья. Мне выпала честь войти в секретариат новорожденного Союза и отвечать за его международные связи. Не обладая сколько-нибудь очевидными организационными талантами, я тем не менее согласился войти в секретариат, так как считал, что международными театральными связями, этой сверхважной стороной работы новорожденного СТД должен заниматься не кто-то вроде министерского чиновника, а специалист по зарубежному театру. Не могу забыть многочасовые яркие споры на собраниях секретариата, где обсуждались принципы построения фестивальной политики, а главное — острейшие проблемы современного театра — нашего и зарубежного.
В главные города страны хлынул устроенный СТД небывало обильный поток знаменитых спектаклей мировых подмостков. Наша публика могла теперь увидеть постановки легендарных театров Германии, Франции, США, Италии, Литвы, Японии — всех не перечислить. И, что особенно важно, увидеть наш собственный театр, с его триумфами и провалами, в контексте процессов, происходящих в мировом сценическом искусстве.
Таковы были «предлагаемые обстоятельства», давших жизнь Чеховскому фестивалю, которому было суждено очень скоро стать одним из лучших, грандиознейших событий мировой театральной культуры.
Идея устройства всемирного театрального фестиваля начала звучать, как только новый Союз, позже преобразованный в Международную конфедерацию театральных Союзов, был создан. Нельзя забывать, что сам замысел был беспрецедентен. Ничего подобного в нашей стране прежде не было. Все мы принимали участие в подготовке фестиваля, в разработке его творческой концепции и организационных основ: Марк Захаров, Михаил Шатров, Александр Рубинштейн, Гига Лордкипанидзе и многие другие. Но прежде всего идею разрабатывали , преодолевая всевозможные препятствия, три замечательных человека: Кирилл Лавров, Олег Ефремов и Валерий Шадрин. Кирилл Юрьевич Лавров, личность редкостного благородства и душевной щедрости, без устали «пробивал» идею в верхах. Олег Николаевич Ефремов, для которого имя Чехова всегда было святым, придавал особое значение тому, как называется фестиваль. Он был убежден, что, в какие авангардные дали не заходили театральные искатели, наследие Чехова и Станиславского, главного автора Художественного театра и его создателя лежит в основе всех путей современного театра. Это притом, что он был неизменно открыт любым формам театрального новаторства.
Душой Чеховского фестиваля — от его первых до наших дней был и, слава Создателю, остается Валерий Иванович Шадрин. Благодаря его ясному и смелому уму, твердой воле, неутомимой энергии и прекрасной человечности, юмору, а главное редкостному дару организатора, Чеховский фестиваль очень быстро стал одним из главных театральных фестивалей мира. Не стану перечислять названия театров и имена режиссеров — российских и зарубежных, украшавших афишу фестиваля имени Чехова на протяжении его, теперь уже долгой истории. Тридцать лет — не шутка. Москва, а позже и другие города и веси, смогли увидеть едва ли не все лучшее, интереснейшее, что происходило на сценах десятков стран мира.
Характер этой афиши постоянно менялся — в согласии с меняющейся жизнью мировой культуры. Постепенно круг фестивальной географии расширялся, выходя за пределы европейского континента — при этом крупнейшие явления европейской и американской сцены в афише неизменно сохранялись. Но теперь мы узнавали театральное искусство Востока, Африки или Латинской Америки. Фестиваль шаг за шагом становился действительно мировым. И это отвечало самой природе современной культуры, самой сути современного театра — его субстанциальной всемирности, всечеловечности, способности объединять людей земли — всему, что составляет высшую цель сценического искусства.
Об этой объединительной миссии театра всегда говорил и исполнить ее стремился на протяжении всей его долгой жизни недавно покинувший нас великий Питер Брук, давний и преданный друг Чеховского Фестиваля.
У Международного фестиваля имени Чехова фантастически богатое прошлое. Но я твердо верю, что, вопреки бесчисленным финансовым, политическим и прочим сложностям, его ждет не менее плодотворное будущее.
Алексей Бартошевич